Светлана Ивченко (ivv4a) wrote,
Светлана Ивченко
ivv4a

Про американский авианосец, советскую подлодку и казусы системы

Эта история - одна из огромного количества жизненных свидетельств, которые, к сожалению, уходят вместе со своими очевидцами, навсегда уходят. Понятно, что многое нам доступно из, скажем так, официальных источников, но официальные свидетельства, они такие официальные..:-)
Другое дело, когда вот так, от первого лица.
Спасибо Николаю Черкашину, что записал эту историю со слов непосредственного участника событий Владимира Евсеева.

Привожу, что называется, без купюр, ибо оно того стоит.

"Такая вот она, Русь… Встретишь в тверском лесу деда-грибника из окрестной деревни, разговоришься, а потом зайдешь к нему в гараж брусничной настойки отведать. А у него там фотография висит – американский авианосец «Китти Хок» на всех парах летит…
- А зачем вам эта фотография?
- Да, это мой "крестник"...



Тут-то и выясняется, что дед-грибник в своем прошлом – бывший командир атомной подводной лодки, капитан 1 ранга в отставке. И что это именно он таранил американский авианосец «Китти Хок» в годы Холодной войны…



И была она в самом разгаре.
Любые учения, любые маневры, любой выход в море группировки боевых кораблей – советской ли, американской стороны проходят под взаимным прицелом подводных лодок и надводных кораблей. Да что корабли, когда и США и Советский Союз находятся под постоянным ракетным прицелом. В ответ на размещение ракет у границ СССР генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов принял «адекватные меры»: с 1983 года к западным и восточным берегам Соединенных Штатов стали направляться атомные подводные лодки с баллистическими ракетами, подлетное время которых вполне уравнивалось с подлетным временем американских «евроракет». Они несли там постоянное боевое дежурство. Теперь уже не с острова Куба, а из окрестных океанских глубин смотрели на США ядерные боеголовки дальнобойных ракет…
Такой вид боевой деятельности требовал огромного напряжения и от людей, и от кораблей, от всех подводников – и северян, и тихоокеанцев. Три года проработал этот гигантский подводный конвейер – до тех пор пока не наступила эпоха «нового мышления», пока в Атлантике не затонул советский атомный подводный ракетодром К-219.
Итак, 1984 год… Не самый спокойный на планете. На Ближнем Востоке пылает война между Ираком и Ираном. В Индии убита премьер-министр Индира Ганди. Смута в Польше – столкновение гданьских рабочих с полицией. В самом разгаре подводные походы по Великому циклу.
А тут в Японское море вошла целая американская эскадра во главе с ударным авианосцем «Китти Хок». А это 76 тысяч тонн водоизмещения, 90 самолетов, и экипаж по военному времени свыше 4000 человек. 5882 тонны авиационного топлива. Четыре винта сообщали ему скорость в 35 узлов. Авианосец шел в охранении крейсера «Лонг Бич» и «Тикондерога», три фрегата УРО (с управляемым ракетным оружием) и два эсминца. Авианосную ударную группу (АУГ) сопровождали танкер и плавучая база. Естественно оставить без внимания такой отряд советский Тихоокеанский флот не мог. Тем более, что американцы проводили учения, отрабатывая взаимодействие с кораблями Японии и Южной Кореи под кодовым названием «Тим спирит-84» (Командный дух).
Привожу рассказ в почти дословном изложении командира К-314 тогда капитана 2 ранга Владимира Евсеенко:
- Мы готовились к дальнему походу в Индийский океан с заходом во вьетнамский порт Камрань, а затем в Сомали. В полигоне боевой подготовки получаю радио: «Подготовить ПЛА к длительному слежению за АУГ США». Я надеялся, что командование передумает – ведь мы еще, как следует не отработаны – и на слежение пойдет «ревущая корова», подводная лодка 627 проекта. Но командир нашей 26-й дивизии контр-адмирал Белоусов был непреклонен: «Пойдете вы!».
Вечером вернулись в базу – в бухту Павловскую – и загрузились по боевому варианту «поиск и длительное слежение». Доложил решение контр-адмиралу Геннадию Даниловичу Агафонову и в 6 утра 10 марта отошел от пирса и двинулся в центральную часть Японского моря. На четвертые сутки по данным собственной радиоразведки (группы ОСНАЗ) и по наведению с берегового КП вышел на гидроакустический контакт с АУГ.



Семь суток держал контакт с главной целью, то есть с авианосцем «Китти Хок». При очередном всплытии на опорный сеанс связи близ южно-корейских островов Чугда и Ногда я долго не мог погрузиться в ожидании «квитанции» на мое радио. В этом районе очень плохая проходимость радиоволн – «яма», как мы говорим. И пока я ждал подтверждения на свое донесение, «Китти Хок» и сопровождавшие авианосец корабли ушли от меня на 22 мили. Надо было их догонять, и я дал самый полный ход. Шли на 32 узлах (это почти 60 километров в час). Вышел в предполагаемую точку встречи, но АУГ не обнаружил. Акустики прослушали горизонт – чист. Радиоразведчики докладывают, что никаких переговоров в сети АУГ нет, работают только береговые радиолокаторные станции – японские и южно-корейские. Американцы затаились и соблюдают полное радиомолчание. Возможно, они почуяли, что мы следим за ними из-под воды. Ведь когда я врубил самый полный, шумность нашей К-314 резко возросла. Могли нас засечь, когда я час болтался на перископной глубине в ожидании «квитанции». Так или иначе, но на «Китти Хок» не работали даже приводные радиомаяки, это значит, прекратили полеты. Подсвплываю, и даю радио на берег: «Потерял контакт с АУГ». Вскоре получаю с берегового КП широту, долготу, генеральный курс и скорость ударной группы. Кроме нас за ней следил еще наш БПК «Адмирал Виноградов».
20 марта двинулся в указанном направлении. Через три часа акустик доложил, что слышит шум винтов главной цели. Подсвплыл под перископ. Море 3-4 балла, туман, видимость не более десяти кабельтовых (около двух километров), но тем не менее увидел в перископ «Китти Хок». Тут же ушел на глубину и продолжил слежение. Держал авианосец около суток, пока он не спрятался за остров Чугда в территориальных водах Южной Кореи. Я поджидаю его с южной стороны острова, а он затаился на северной, и даже ход застопорил. Что делать? Маневрирую на границы террвод.



Наступило 21 марта. На утреннем всплытии на сеанс связи визуально обнаруживаю дымовую завесу и силуэты кораблей АУГ. Все они ушли под прикрытие островов. Елозил часов десять в ожидании, когда они снова выйдут в открытое море. Однако американцы легли в дрейф. Жду. Веду радиоразведку. Замерили гидрологию. Командир гидроакустической группы доложил, что проходимость звуковых волн по первому типу. Для нас – плохая гидрология, поскольку зона наилучшей слышимости находится выше 50 метров, то есть выше нашей безопасной глубины. Все против нас…
В 21-30 акустик доложил о шуме винтов в секторе пеленга 315-350 градусов. По докладу БИПа – боевого информационного поста – дистанция до «Китти Хок» 60-70 кабельтовых, курс 180 градусов, скорость 15 узлов. Доклад утверждаю.
В 22-10 всплываю на перископную глубину для очередного сеанса связи. Осматриваю правый и левый курсовые углы. На 90 градусов слева визуально обнаруживаю всю авианосно-ударную группу. Множество бортовых огней. Танкер заправляет корабли. Дистанция 20-30 кабельтовых. Идем контр-курсами, то есть навстречу друг другу. Срочное погружение!
И вдруг – мощный удар. Подводная лодка рыскнула на 20° по курсу и вернулась в исходное. Давление в системе гидравлики – ноль.
- Аварийная тревога! Осмотреться в отсеках!
Первая мысль – снесло боевую рубку и распороли легкий корпус. Выдвигаем поочередно выдвижные устройства – перископ, антенны – все работает. Из отсеков докладывают – воды нет, механизмы работают. Скорость по лагу 6 узлов. И тут новый удар – в правый борт! Опять рыскнули… Опять осматриваемся – все в норме. Все да не все. Скорость стала резко падать. Из кормового – седьмого – отсека докладывают – наблюдают биение линии вала. Командир БЧ-5 капитан 2 ранга-инженер Морозов бросился в корму, осмотрел гребной вал – действительно, сильное почти яйцеобразное биение вала. Для сохранения турбины необходимо останавливать ГТЗА – главный турбозубчатый агрегат. Останавливаем. Пытаемся понять, что произошло. Ясно, что по нам проехался авианосец, что второй удар пришелся по винту. Первый, по всей вероятности погнул стабилизатор. Его размах – 17 метров. Видимо, поджал линию вала.
Пускаем в действие вспомогательные линии вала. Они дают нам максимальные ход 5 узлов. А скорость течения в этом районе – 3-4 узла. Не выгребаем… К тому же по докладу командира отсека правая линия вспомогательного вала начала греться. Все. Надо всплывать. Надо просить помощь. Всплыл, уточнили свое место. Посылаю радиограмму на берег: «Столкнулся с неизвестным объектом. Потерял ход…»
С берега: «К вам вышел АСС «Машук» для буксировки в базу. На борту замкомандующего Тихоокеанским флотом».
Конечно же, американцы нас тут же засекли и начался усиленный облет палубной авиацией. Налетели, как мухи на мед… Первым подошел к нам БПК «Адмирал Виноградов». По УКВ договорился с командиром: «Я подниму корму, а вы посмотрите, что у нас с винтами». Такая вот проктология…
Притопил нос, поднял корму. Осмотрели.
- Э-э, да у вас мортира сломана! И лопасти винта погнуты.
Мортира – чугунный прилив для вывода из прочного корпуса гребного вала, и в самом деле треснул, а из него торчал, держась только за счет собственного веса, обломок гребного вала с винтом. Главное, что держался – не булькнул, не унес в пучину тонны морской бронзы. Сколько цветного металла Родине сэкономили! Не оценили…
Подошел к нам спасатель «Машук», взял на буксир. Замкомандующего флотом вышел со мной на связь по УКВ:
- Вы, танкисты хреновы! Натянули шлемы по самые уши и не слышали не хера! Командир – готовься!
Отвечаю:
- Я всегда готов!
Пока тащили нас за ноздрю до бухты Павловского, американские самолеты облетали нас в хвост и гриву. И еще до самых террвод СССР конвоировал нас фрегат типа «Нокс». Вертолет прилетал, сбрасывал РГБ – радиогидроакустические буи, которые записывали шумы нашего турбогенератора. Поднимать мы их не стали. Американцы в последние время ставили на них самоликвидаторы, не хватало нам еще ЧП и с буями…
В это же время «Китти Хок» шел в японскую базу Йокосука. Там его сразу же поставили в док, и нашли в днище пробоину размером 4х6 метров. Дырка образовалась от нашего винта и как раз в районе цистерны авиационного топлива. Через нее вытекло несколько тысяч тонн авиакеросина. Как он у них там не вспыхнул – одному Богу известно. Всем повезло – мы не затонули, они не сгорели.
В базе стали разбираться. Причина столкновения - мы определили тип гидрологии как №1, а фактически она была №2 – по данным БПК «Адмирал Виноградов». А это значит, что слой скачка проходил по глубине 30 метров. Мы же не могли им воспользоваться, поскольку все руководящие документы обязывали нас держаться не выше безопасной глубины - 50 метров. По этой причине мы и не слышали авианосец, вышли на опасное сближение. Когда БИП – боевой информационный пост доложил мне дистанцию до главной цели в 60-70 кабельтовых, она, эта дистанция фактически была в разы меньше – 10-15 кабельтовых. И если учесть нашу немалую скорость… На такой дистанции я и ходовых огней «Китти Хок» не обнаружил – из-за огромной высоты борта. Конечно, командир всегда прав и всегда виноват. Была доля и моей вины, не отрицаю. Но море есть море, у него своя физика и своя логика…
В общем, меня с должности командира подводной лодки сняли, перевели служить на берег. Для меня это было ударом похлеще удара в винты. Предлагали мне потом снова вернуться на мостик. Но когда я узнал, о каком корабле идет речь – о раздолбанном 675 проекте, догнивавшем у причала – отказался. Лучше старпом на плавающую лодку, чем командиром на такой гроб.
Обидно, конечно. Судьбы командиров у нас решали политработники. В моем случае они забыли, что за одного битого двух небитых дают. Ведь все же мы вернулись без человеческих потерь, да и «супостата» из боевой линии надолго вывели…
Друзья потом подшучивали, напиши командиру авианосца, пусть в Америку в гости пригласит. А я им: «Дураков нет, он мне потом такой счет выставит!»

***
Ну, что тут скажешь?!.. Командиров-аварийщиков у нас никогда не жаловали. Не важно, в какую сумму обходилась государству подготовка такого редчайшего специалиста, как командир атомной подводной лодки. Родина богатая, еще наготовит. А вот командира «Китти Хока» наказывать не стали, хотя ведь и он лодку прохлопал, не уклонился от удара. Америка деньги считала…
Обычно такие корабли, как К-314, моряки зачисляли в разряд «несчастливых».
Уже на второй год своей жизни на злополучном атомоходе заполыхали пожары, которые чудом обошлись без человеческих жертв: за время перехода с Севера на Тихий океан в ее отсеках трижды игрались аварийные тревоги – трижды вспыхивали пожары из-за повышенной влажности в отсеках. Самое опасное возгорание произошло во втором отсеке, когда вдруг вспыхнула гидроакустическая станция.
Спустя десять лет – столкновение с авианосцем «Китти Хок».
Последняя серьезная авария на К-314, которая ее и доконала, произошла за два дня до наступления нового 1986 года. Во время возвращения с боевой службы в реакторном отсеке произошло расплавление активной зоны. В отсеках поднялся радиоактивный фон, экипаж получил приличную дозу облучения. Лодку решили не восстанавливать – поставили на «вечную стоянку» в бухте Павловского, где зоне строгого режима дожидались разделки такие же загрязненные ураном атомарины. Она и поныне там стоит, забытая и невезучая… А «Китти Хок» и сейчас еще в строю. Авианосцу свыше 40 лет. Это живой укор нашим адмиралам, которые списывали на металл 15-летние корабли такого же класса".
Источник тут
Tags: интересно, история, море, политика, хорошие люди
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments