Светлана Ивченко (ivv4a) wrote,
Светлана Ивченко
ivv4a

Танков здесь не давали (с)

Так бывает у всех. Как-то метафизически происходит, просто открываются старые раны (с). Я сейчас говорю не о душевных травмах и жизненных неурядицах, рвущих изнутри изношенный моторчик. О ранах поколенческих, которые черной дырой зияют у каждого, в данном случае, из потомков той страшной войны. Казалось бы, дела давно минувших лет, а вот же и рассказы вспоминаешь о той войне, и фильмы смотришь, и песни военные пронизывают до донышка, и думаешь, пытаясь понять, как же они выстояли тогда. Ведь не молитвами товарища Джугашвили, и не партийным долгом, а силой духа и любви, упорства и упрямства, думаю, так. И вот удивительно, словно какая-то внутренняя историческая память не отпускает, заставляет снова и снова мыслями возвращаться в те годы.


На Среднем и Рыбачем все шепчет о войне. Дичайший антагонизм: многовековые суровые скалы, древние саамские святилища, седое море, - сама вечность застыла в них. И, как нестройный уродливый аккорд посреди древней природы, следы войны, разрушения, непостоянства и малодушия маленьких людей уже мирного времени, которые, будто наигравшись в жизнь, ушли из этих мест.



Поэтому и Муста Тунтури в рамках нашей экспедиции стал основной целью для каждого из участников. Хотя, признаюсь, было очень странно: наши ожидания не то, что не оправдались, все в принципе перевернулось. Мир вывернулся наизнанку.
К Муста Тунтури подъехали уже вечером, изрядно измученные очередным днем "каменного триала" и тряской по бездорожью: торопились, как могли, опасаясь, что музей обороны Муста Тунтури закроется, и мы останемся без экскурсии.
Понятно, что каждый из нас был, скажем так, подготовлен и подкован исторически в меру своего любопытства, и все мы хотели рассказов, экскурсий, это как водится.
Но, как оказалось, ни черта никто не был готов к тому, что предстояло увидеть.
Мемориал - да, часовня, памятник, - за все это низкий поклон Юрию Александровичу Кобякову и горстке энтузиастов, которые пытаются сохранить для нас нашу же память. Но все это было ожидаемо. Неожиданностью стали 93 метра каменной смерти: хребет Муста Тунтури или Черный мох, Черная тундра, в саамском прочтении. Опять же - никакого экшена, просто камни, древние, замшелые, суровые. А между этих камней, на этих камнях лежат разорванные куски металла, продырявленное дробью искореженное железо, остатки гильз, патроны, изъеденные ржавчиной остатки снарядов, траншеи и укрытия, выдолбленные в камне, отвоеванные у суровых гор. Между нашими и немецкими укреплениями всего каких-то 50 метров.




И вот тут тебя, что называется, накрывает с головой.  Но давайте все же по порядку, по мере, так сказать, поступления информации :-)
О Юрии Александровиче мы были уже наслышаны, человек интереснейший, чудак-человек, немного сумасшедший, с хорошей такой сумасшедшинкой внутри. Вот он, встречает очередную группу туристов:


Все, добравшиеся до Муста Тунтури для него - ребятки. :-) "Помните, ребятки, это вы победили, это ваша победа. Никогда не забывайте об этом", - повторяет он не раз во время своего рассказа.
Мы, понятное дело, рвемся в музей, послушать рассказов и посмотреть на трофеи. Но Юрий Александрович не открывает сразу для нас двери заветного вагончика. Показывая нам мемориал, рассказывая о том, как он создавался, предлагает нам сначала подняться на хребет, просто пройтись.
Говорит о часовне, которую построили на пожертвования, о стокилограммовом колоколе, который был отлит и привезен сюда буквально годом ранее. Предлагает нам ударить в колокол, почтив память тех, кто сражался и погиб на этой высоте. "Ребятки, там как будто вот только что кончилась война, - говорит нам Юрий Александрович, показывая на гору, - сходите, посмотрите, непременно сфотографируйте, чтобы показать знакомым. Вернетесь, вот тогда и зададите свои вопросы".




На шестиметровом бетонном памятнике надпись:
"Подъем на эту гору крут,
Вершина - с облаками вровень.
Тут бой кипел. Сюда ведут
Ступени, красные от крови"
А вокруг - солдатские могилы - благодарность потомков, отыскавших воинов спустя десятилетия.
Поднимаемся. Проходим к мемориалу, к часовне, с чувством какой-то внутренней неловкости, какого-то стеснения проходим дальше к подножию хребта.
Вокруг тишина звенящая, безудержное солнце, не смотря на не-ранний уже вечер, красота, от которой в прямом смысле перехватывает дыхание. Карабкаемся на хребет..


К слову сказать, хребет Муста Тунтури – гранитные горы с крутыми уступами, обрывами, поднимается он у губы Волоковой до высоты 262 метра от уровня моря, затем же – понижается до высоты в 93 метра. Хребет тянется с запада на восток на 4 километра и заканчивается где-то на середине перешейка между Средним полуостровом и материком.
Для большего понимания скажу так: там нет ничего. Камни. Камни. И камни. Перепаханная снарядами гора, хранящая на себе запекшиеся осколками шрамы войны. Как будто и не было этих десятилетий. К слову, только в 80-е годы группы поисковиков здесь начали искать останки погибших, впрочем, слово «искать» не вполне точное, гора была буквально усеяна останками воинов.


А теперь представьте себе: почти 4 года, сорок месяцев, 1195 дней практически непрерывного боя. На голых камнях. Добавляем к этому заполярный климат, морские ветра, палящее солнце летом. В общем, в голове не укладывается, как могли наши солдаты выстоять так долго.
Тогда, летом 41-го, никто даже не предполагал, что горные егеря пойдут в наступление с суши, со стороны границы, и потому даже находящийся на перешейке батальон 135-го стрелкового полка с началом войны был переброшен в Пумманки. Все имеющиеся на полуостровах Средний и Рыбачий части и подразделения нашей армии готовились отражать нападения вражеских десантов с моря.
Немцы же рассчитывали силами горнострелкового корпуса «Норвегия» молниеносным ударом разгромить наши части, захватить полуострова Средний и Рыбачий, главную базу Северного флота Полярный, блокировать Кольский залив и овладеть Мурманском. Начало наступления намечалось на 29 июня.

Диорама линии фронта по хребту Муста-Тунтури с обозначением советских (звездочка) и немецких (крест) позиций, опорных пунктов (ОП), ходов сообщений (стрелки). Является многолетним трудом бывшего морского пехотинца Г.М. Возлинского. Работу автор завершил в 1991 году будучи прикованным к постели.

О событиях на перешейке Муста-Тунтури страна узнала утром 2 июля 1941 года. Московское радио сообщило, что «на мурманском направлении противник повел наступление на полуостров Средний. Наши войска оказывали упорное сопротивление, нанося ему большие потери». Берлинское же радио в этот день заявило своим слушателям о том, что «горно-егерские дивизии генерала Дитля штурмом овладели полуостровами Рыбачий и Средний».
Четыре года австрийские горные егеря и советские морпехи видели друг руга в створе прицела на расстоянии броска гранаты. Но ни разу за все это время немцам не удалось прорвать нашу оборону.

Из воспоминаний бывшего сапера Николая Митрофановича Абрамова:
«Землянки и огневые точки нашего боевого охранения строились из камня, мха и бревен. Кровью нам дались эти точки. Немцы все подходы держали под прицелом. За каждое доставленное на Муста-Тунтури бревно бойцы платили жизнью или ранением. А как построишь опорный пункт в пятидесяти метрах от линии обороны противника? Любой стук - и тут же мина на голову. Приходилось отвлекать егерей ложными взрывами и атаками».

А вот, как описывает начало наступления в Заполярье полковник Карл Руеф из 143-го стрелкового полка:
"Когда разгорелась война против России, горнострелковый корпус генерала Дитля стоял на финской границе. Горнострелковые части должны были за один день пройти маршем по Финляндии и достичь границы с Россией. Так что до этого времени внезапность была обеспечена. Мы перешли реку Титовка; но на Западной Лице наступление остановилось. Напрасно мы пытались продвинуться вперед, тащя за собой батареи, по болотистой и заваленной валунами тундре. По все широте района боевых действий не было ни одного закрытого участка фронта. Штабы, войска связи, боевые обозы, огневые позиции артиллерии все время втягивались в кровавые рукопашные бои….
Не было отвоевано ни сантиметра пространства на этой проклятой Лице, которая стала судьбоносной рекой для солдат из Тироля, Штайера, Каринтии и Зальцбурга»
.



1 - разведка перед атакой. 2 - высадка немецких егерей у р. Титовка. 3 - марш через хребет Муста Тунтури

В октябре 2014 года исполнилось 70 лет с момента начала Петсамо-Киркенесской операции, в ходе которой линия обороны Муста Тунтури была окончательно освобождена от захватчиков.
Сейчас все чаще говорят о том, так ли был нужен штурм Муста Тунтури, но рассуждать о целесообразности тех или иных военных действий спустя десятилетия.. на мой взгляд, это отдает демагогией. В мирное время делать выводы о военном, это, как минимум, нелепо.
Думаю, у 750 бойцов отдельной 614-й штрафной роты, штурмовавших высоту 260 хребта Муста Тунтури, сомнений в целесообразности штурма не было и близко, они шли на верную смерть под шквальным огнем, но они знали, за что сражались и погибали. Батальон майора Пауля, штурмовавший вершину в обход, не обнаружил на вершине ни одного бойца из 614-й роты. Ценой собственных жизней свою основную задачу наши бойцы выполнили: отвлекли внимание врага, тем самым дав возможность другим взять эту высоту.


Из книги М. Г. Орешета "Осиротевшие берега":

Тяжелое бремя выпало на долю честного человека Николая Ивановича Рябцовского. В октябре 1944 года он командовал подразделением, которое во фронтовом обиходе называлось не иначе как "пушечное мясо". Это была 614-я отдельная штрафная рота. Вот что рассказал Николай Иванович:
- Штрафная рота - это искупление преступления, за которое сюда попал, кровью. Глупая, я вам скажу, была теорема. В роте встречались и плохие люди, но в основном она состояла из преданных Родине солдат и офицеров, которые случайно попали в житейский переплет. Перед атакой они были равны в правах и задача у всех была одна - смыть с себя пятно позора. И люди шли на пулеметы, установленные в капитальных дотах на высоте около трехсот метров, лезли на заминированные склоны гор, видели гранаты, которые катятся им под ноги, и нацеленные на них огнеметы. И знали, что пути назад нет.
Накануне атаки мы вышли к Муста-Тунтури, и такими вдруг букашками себя почувствовали перед этой громадиной. Даже про немцев не думалось - страшно было от одной мысли, что предстоит идти по таким кручам. Вдарили мы, значит, по ущелью. Бежим с полной выкладкой, дух запирает, ноги ватные, сердце в глотке. Метров за сто перевалили, когда фашисты стали гранатами угощать. Одновременно на минное поле попали. Тут и сил-то нет, поиссякли, да куда денешься в узком каменном мешке? Ребята падали, как ржаные колоски.
Штурмуем дальше. Впереди скала, а за ней пологий подъем метров в сто по совершенно лысому камню. Как нас враг там расстреливал! Со смаком. Тела так и скатывались вниз, а команда: "Вперед! Вперед!"
Перед атакой было нас 750 человек. Сколько солдат добежало до линии немецкой обороны, сказать не могу. Погибших наспех прикрыли камушками и тут же давай писать дурацкие отчеты, кто да как себя проявил в кровавой атаке. Вот думаю: а была ли она нужна?



А вот как в своих мемуарах вспоминает штурм немецкий полковник К.Руеф.

"...Это было как на страшном суде, и как будто небеса разверзлись. Неожиданно начавшаяся стрельба окончилась спустя час. Затем глухо разорвались несколько дымовых снарядов и в это время мы уже знали: "Они идут". Когда дымовая завеса спала, кровь застыла у нас в жилах. Русские, на сколько хватало взгляда, массы русских стали наступать на нас и самым страшным было то, что они, презирая смерть, вообще не реагировали на огонь беспрерывно строчащих наших пулеметных расчетов, которые изрыгали целые снопы огней. Они не прятались, они падали толпами, но позади них уже шли новые шеренги людей. Никто не бросался на землю. У гидры вырастали все новые и новые головы. Огонь пулеметов вообще на них не действовал. И тут из своего окопа я увидел как русские с душераздирающими криками 'Ура!' захватили, находящийся в 100 метрах от нас, опорный пункт ...
...Из двухсот человек нашей роты спастись смогли только 30, многие из них погибли спустя несколько часов или дней на проселочных дорогах. Мы должны были оставить всех раненых. Среди нас была паника. Перед лицом ужасной, превосходящей силы, которая прокатилась по нам, мы потеряли уверенность в своих силах. Нас преследовал страх попадания в плен. Но прежде всего мы хотели жить..."
.


Рассказывают, что однажды, спустя много лет после войны, на Муста Тунтури встретились два немолодых уже мужчины: один из нашей страны и один из тех стрелков из «Эдельвейс», что так надеялись на быструю и легкую победу в той войне.
Эти двое, никогда не знавшие друг друга, четыре года подряд противостоявшие друг другу в окопах по разные стороны, не скрывая и не стесняясь слез, стояли, обнявшись, на вершине. Сложно представить, что испытывал каждый из них. Да и не стоит..
Что испытывал каждый из нашей группы, спустившись вниз к мемориалу? Не знаю. Но, прежде, чем пойти посмотреть, что же там в этом вагончике-музее, и послушать рассказ Юрия Александровича, не сговариваясь, мы оказались вместе у часовни. И каждый ударил в колокол, отдавая дань мужеству тех солдат.

А потом была интересная беседа, были воспоминания о том, как создавался мемориал, о том, как хороша и интересна жизнь.. когда она под мирным небом :-)
Был уже глубокий вечер, когда мы, рассевшись по машинам, покатились дальше в поисках ночлега, предвкушая горячий ужин и вечер у костра.
Уезжая дальше на Рыбачий, мы планировали на обратном пути еще приехать на Муста Тунтури. Но, к сожалению, не сложилось. Юрий Александрович же прямиком направил нас к «Двум братьям» - это огромные легендарные сейды на берегу Баренцева моря.
Но это уже совсем другая история. :-)
Tags: Заполярье, Кольский, Муста Тунтури, Побродилки, Рыбачий, война
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments